Oct. 12th, 2016

[identity profile] levkippak.livejournal.com
Оригинал взят у [livejournal.com profile] levkippak в статья в журнале Шо о ЯНеБоюсьСказать
По этой статье можно изучать, что такое внутренняя мизогиния.
Ну и бросается в глаза, что человек или не знает, или сознательно игнорирует такое понятие, как "культура изнасилования", с которой и призван был побороться флешмоб ЯНеБоюсьСказать. А также хочется посоветовать автору в перерывах между просмотрами выдающейся документалистики ознакомиться с трудами по социологии и гендерной теории. Может тогда выводы ее относительно насилия над женщинами станут не такими поверхностными и дилетантскими. И да, Людмила Пертановская - в первую очередь психолог, а потом уже и публицистка, так что критикуя ее мнение, не стоит нивелировать и обесценивать ее профессиональный опыт. Она ведь не только кино смотрит, она еще непосредственно общается с людьми, помогает им и, я подозреваю, знает хорошо о чем говорит.

Ее утешают, а шарик летит


Юлия Пятецкая

В начале июля в украинском сегменте фейсбука стартовал флешмоб с хештегом #ЯНеБоюсьСказать. Участницы акции, пережившие насилие, предельно откровенно рассказывали свои истории, чтобы привлечь внимание к проблеме и помочь тем женщинам, которые прежде считали неуместным делиться своим травматическим опытом с окружающими. Через несколько дней к флешмобу подключился российский ФБ, затем представители других стран, психологи, психотерапевты, сексопатологи. К единому мнению, насколько полезен подобный флешмоб и может ли он вообще решить какие-либо проблемы, прийти не удалось, главным итогом акции стало выяснение отношений между участниками.


Инициатор флешмоба - общественная активистка Анастасия Мельниченко, впервые пережившая насилие в шесть лет. Все началось с ее фейсбучного поста, а желание поднять эту тему у Анастасии возникло после того, как она наткнулась на сетевую дискуссию, в которой жертву насилия обвиняли в том, что «она сама во всем виновата». «У нас в стране, - объясняет Мельниченко, - да и вообще на постсоветском пространстве, вместо того, чтобы безоговорочно обвинить насильника, сразу же начинают выискивать - а что же женщина сделала не так, что с ней такое случилось? Может, она была в короткой юбке, или шла поздно домой, а может, была пьяная. Выходит, что женщина виновата уже просто потому, что родилась женщиной.»


Забегая вперед, замечу, что безоговорочно обвинить у женщин получилось. Помимо самих жертв кто только не сказал свое веское слово. Эксперты во всех областях, лидеры мнений, академики всех академий… Маша Арбатова в очередной раз напомнила, что в мире нет ни одной не изнасилованной женщины… Буквально сразу же начались разборки кому что можно думать, кому говорить, а кому молчать, такой агрессии и хамства, во всяком случае, на моей памяти, не выплеснул ни один флешмоб, ни одна сетевая полемика. #ЯНеБоюсьСказать на две недели уложил сеть, заслонив все животрепещущие темы, включая российско-украинскую войну, коррупцию и международный терроризм. В целом, эта борьба с мужским насилием напомнила мне старую шутку про борьбу за мир: пока камня на камне не останется. На этот раз дело не ограничилось френдоцидами, банами, взаимными обвинениями и возвышенными диатрибами, дошло даже до жалоб по месту работы тех, кто допустил бестактность. Собственно, действо имело две острых фазы: откровения жертв и обличение прогрессивной общественностью всех, кому флешмоб не нравится. В категории недовольных флешмобом оказалась самая разная публика: от жлобов и дураков до психиатров и психологов, выражавших сомнения в целебности и целесообразности подобных мероприятий.


Любое мнение против вызывало осуждение, любое мнение за - поддержку и одобрение. Флешмоб лишний раз продемонстрировал со всей печальной очевидностью, что мы так и не научились говорить и размышлять о наболевшем, кроме как в системе бинарных оппозиций. Либо с нами, либо против нас. Но это ситуация привычная. Несколько непривычно было наблюдать, как неглупые люди в качестве аргументов использовали что-то уж совсем несусветное. « С чего ожидать от флешмобов терапевтического эффекта? Это публичная массовая акция. Цель таких акций - донести информацию до общества. В музее Яд-Вашем с десятков экранов люди, пережившие Холокост, рассказывают свои истории. А как еще-то?» - доносит информацию известный российский публицист Людмила Петрановская в своей статье «Проверка на вшивость», из одного заголовка которой понятно, кто тут, по мнению автора, вшивый. С Холокостом, конечно, параллель любопытная, вспомнилась Ханна Арендт и ее книга «Банальность зла» о процессе над Эйхманом. Больше всего за эту книгу Арендт досталось от евреев, которых оскорбил ее недопустимый тон, недостаток скорби и то, что автор посмела предъявлять какие-то претензии самим жертвам. Автор действительно посмела усмотреть непосредственную вину евреев в их массовом уничтожении и даже подробно объяснила, в чем она заключается. Ее книги до сих пор не очень популярны в Израиле.


«Жертвы Холокоста, кстати, ждали своих 30 лет, - продолжает Петрановская. - До 70-х им тоже давали понять, что лучше об этом не говорить, и уж точно не публично.» Уместность сравнения Холокоста с сетевым флешмобом пусть остается на совести российской публицистки, а вот по поводу «лучше не говорить» - минуточку. Кому, кто и где давал понять, что лучше не говорить о насилии? Петрановская телевизор никогда не включала, не читала никаких газет и о существовании интернета, в котором все всегда говорят обо всем по-всякому, узнала из флешмоба? А бывает же еще художественное кино, отражающее жизнь общества. А бывает и документальное. «Девственность» Виталия Манского, который ни о чем никогда не боялся сказать, в свое время наделала много шуму. Петрановская с ним в одной стране живет. Я могу миллион примеров привести того, как общество поднимало тему насилия, и не только в искусстве. Вся пресса и телевизор освещают эту тему исправно. Вся мировая кинодокументалистика на этой теме держится, а многие откровенно этой темой кормятся. И точно так же, как женщины решили раздеться в фейсбуке, многие раздеваются в реалити-шоу вот уже лет 20. С чего вдруг такой странный хештег? О каком ЯНеБоюсь речь? О какого рода боязни вообще можно говорить во времена, когда личное пространство сузилось до невозможности, а совать свой нос в чужой вопрос давно уже норма жизни? У нас нет запретных тем, а публичные откровения - вопрос сугубо индивидуальный. Но если уж решили высказаться, то с какой целью, кроме поговорить? Ну не боитесь сказать, дальше-то что?


Любой флешмоб - штука стихийная, его резонансность спрогнозировать невозможно, и то, что он так выстрелил, безусловно, свидетельствует о запущенности проблемы. Но уложить сеть на две недели, завесив ее фейсбучными простынями, не значит проинформировать общество. Не говоря уж о том, чтоб кому-то помочь. Кому и как может помочь душераздирающая исповедь неизвестной, которую в 9 лет изнасиловал отчим, в 30 - начальник, в 50 - личный шофер? Что вы знаете об этой женщине, об обстоятельствах ее жизни и сколько в рассказанном ею правды? Этот неприятный момент не хочется задевать, но придется. Сколько в том, что было вывалено в сеть в дни флешмоба, соответствует действительности? Сколько бы ни соответствовало, но все равно потрясает размах бедствия? О размахе бедствия по флешмобу можно судить приблизительно так же, как о человеке по рентгеновскому снимку. Я убеждена, что с бедствием у нас все обстоит гораздо хуже, просто большинство тех, кому есть что рассказать, от публичных откровений воздержались. И, пожалуй, больше, чем нежелание вникать в суть поднятой проблемы и искать возможные пути ее решения, меня поражает количество женщин, которые вообще не понимают, что такое насилие, но спешат поучаствовать. Это самое неприятное, потому что замыливается и профанируется важная тема. Садово-парковые эксгибиционисты - это не насилие. Мужик в Ялте, который в 2013 году на пляже снял перед вами трусы, не насилие. Шеф, который облапал вас в кабинете, не насилие. Не надо об этом фейсбук оповещать, бедолаги и горемыки. Ну, невозможно день прожить так, чтоб никто не обидел. Даже самую успешную, радостную, счастливую и гармоничную жизнь. Насилие - это жестокость, страх, унижение, это всегда очень больно и стыдно. Это личный ужас и позор, именно поэтому о таком сложно говорить на публике. Именно поэтому многие по-настоящему пострадавшие промолчали. Именно поэтому столько шума. Вы надеетесь избавить людей от природного чувства стыда своим флешмобом? Общество заметно преуспело в этом направлении, но я очень надеюсь, что окончательно избавить у него не получится.


Вы действительно не понимаете, что нельзя пускать на свою личную территорию, что бы там ни происходило, толпу посторонних людей? Это не выход. Не метод. Не помощь. Личная территория, которая открывается в жанрах документалистики и мемуаристики, все равно предполагает личное участие читателя-зрителя. А не толпу. В толпе мы захлебнемся от свинства, хамства и беспардонности, заработав еще один социальный невроз. Уже заработали. Флешмоб обнажил такие язвы, разбередил такие травмы, наступил на такие мозоли, поднял столько ила и выплеснул столько ментального насилия, что Фрейд бы плакал, а Стивен Кинг ушел бы на пенсию. Но страсти уже улеглись, все разбрелись по своим делам и интересам. Полайкали, посочувствовали, некоторые мужчины пообещали подарить своим дочкам на 16-летие оружие. Хорошо бы еще и чугунные трусы. Отличный подарок. А дальше? Сидеть с ружьем в чугунных трусах дома? Не выходить из комнаты, не совершать ошибку?


Я знаю как делают больно. И в тех случаях, когда мне сильно досталось, спасали меня тоже мужчины. Просто их воспитывали разные женщины. Любое девиантное поведение всегда обусловлено воспитанием. И за любым уличным ушлепком всегда стоит женщина, его мать. И сводить всю тему насилия к ужасающей мужской природе, к тому, что мужчина всегда смотрит на женщину как на мясо, это врать самим себе. Я вот женщин знаю, которые на мужчин смотрят, как на мясо, на транспорт и на барахло. И каждый мальчик как минимум первые 17 лет своей жизни со всех сторон окружен женщинами. Именно в период, когда все важные социальные модели закладываются. Кто у нас традиционно занимается воспитанием? Мужчины, может? Мужчины у нас давно и прочно напрочь выброшены из воспитательно-образовательного процесса. Семья - это прежде всего мамы, бабушки, ребенок без матери у нас по-прежнему круглый сирота, детский сад - нянечки, воспитательницы, школа - учительницы. Вам не кажется, что при таком раскладе несколько вызывающе выглядит ситуация с мужским насилием? Отношение к женщине не в кривых переулках формируется, а в семье, и за всей этой катастрофой насилия стоит не ужасающая мужская природа и профнепригодность правоохранительных органов, а отсутствие здорового мужского воспитания. И женщины виноваты в этом не меньше мужчин. Это родителей и родину не выбирают, а мужа и отца своему будущему ребенку выбирают. Нужно учиться выбирать. Какие-то вещи мальчику только мужчина может объяснить так, чтоб дошло. И желательно не ремнем по жопе.


И женщины несколько узко трактуют оборот «сама виновата», привязывая свою предполагаемую вину исключительно к мини-юбкам. Странно ждать от мальчика, который растет в семье, где папа бьет маму, куртуазного отношения к женщинам. Странно ждать и от мальчика, и от девочки, которые с детства получают от родителей в зубы за любое слово поперек, что они научатся решать свои проблемы как-то иначе. Странно не видеть очевидного под самым носом, но, выходя в темный подъезд, обнаружить там проблемы общества.


Вы, кстати, в курсе, сколько мужчин ежегодно становятся жертвами насилия? В том числе в результате «безоговорочных наказаний». Сколько их сидит по ложным обвинениям и наветам. Крайне познавательный фильм есть об этом, снятый американским документалистом: «Откажись от завтрашнего дня». Там про «суд века» на Филиппинах, когда 19-летнего студента судили за изнасилование и убийство двух сестер, хотя 40 свидетелей, никак не связанных между собой, подтвердили, что в момент преступления он находился за десятки километров от места убийства. Следствие велось несколько лет, Пако приговорили к смертной казни, потом отговорили, затем благодаря неимоверным усилиям международных правозащитных организаций экстрадировали на его родину в Испанию, он до сих пор в тюрьме. Ему сейчас 38 лет. Его по-прежнему пытаются оправдать, если не удастся и он отсидит положенный срок, то выйдет на свободу в 61 год. Режиссер 10 лет изучал материалы дела, наблюдая за процессом, и его картина не только о том, кому выгодно отмазывать настоящих убийц, о чудовищном филиппинском правосудии и коррупции в высших эшелонах власти, но и о массовой истерии, которая тщательно подогревалась СМИ на протяжении всего следствия. И массовая истерия в случае с Пако сыграла не последнюю роль в его «безоговорочном наказании».


Проблема насилия имеет еще и такую сторону, как часто вы задумываетесь об этой стороне, открывая ящик Пандоры мучительно актуальными флешмобами? Откуда взялся исключительный статус женщины-жертвы? С какой стати? В мире тотального насилия не бывает никаких исключительных статусов. СИЗО, армия, война, террор, ежедневная улица с ее любыми сюрпризами. Детские дома забиты под завязку кем? Отпрысками любящих матерей? А сколько их, выброшенных на свалку, в помойное ведро, похороненных заживо? Родила и закопала, потому что у нее уже есть семеро, а восьмого не потянет. Не слышали ничего о таких историях, не хотите об этом поговорить? Сколько детей живет в семьях и ничего, кроме побоев не видит? Вас в детстве не били, девочки? Я вот многих знаю, кого били. Причем больно. Родные мама с папой. Прежде чем в фейсбук ходить, вы бы с родителями поговорили. И там поискали ответы на многочисленные вопросы. Не всегда большое видится на расстоянии.


"Женщины пришли в фейсбук, потому что им некуда больше идти - в России и Украине нет доступной психологической помощи.» Это старику Мармеладову было некуда идти, давайте без вульгарной достоевщины. Я не занимаюсь темой насилия и не скажу за всю Украину, а тем более Россию. Я живу в Киеве и знаю, что здесь 12 центров психологической помощи женщинам, пострадавшим от насилия. Два городских и 10 районных. В одном из них есть даже специальный приют, где можно прожить 90 дней. Не для бомжей, алкоголиков и калик перехожих, а именно для женщин, которым негде спрятаться. Есть еще международный центр «Ла Страда-Украина», сотрудничающий с правоохранительными органами. Я туда не обращалась, мне сложно судить об их эффективности, но я не прочла ни одного поста, в котором жертва насилия хотя бы упомянула о том, что существуют подобные места. Кто-то туда обращался? На каком основании делается вывод об отсутствии «доступной помощи»? Вы пришли в фейсбук поговорить, а тысячи молчат, сидя дома, где их каждый день убивают, и понятия не имеют, у кого просить помощи и куда можно убежать от мужа-садиста, любовника, брата, сына и кого угодно. Только по официальной статистике в Украине ежегодно тысяча женщин подвергается домашнему насилию. Это лишь те, кто доходят до милиции. А сколько из них знают, куда обращаться помимо милиции? Сколько обращались? 12 центров, все телефоны, адреса в открытом доступе. Кто-нибудь звонил по этим телефонам, жил в этом приюте, общался с тамошними психологами, медиками и юристами? А с кем общались?


Вот уже несколько лет подряд ежегодно в Украине проходит акция «16 дней без насилия», в течение которой проводятся реабилитационные тренинги и индивидуальные приемы медиков, психиатров, юристов. 16 дней на протяжении нескольких лет - это дольше, чем флешмоб. И поддержку там оказывают не жители фейсбука, а квалифицированные специалисты. Я ни разу не видела, чтобы об этой акции кто-то упоминал в соцсетях. Ни разу. Допустим, я вижу не все, но флешмоб вот увидела. Его сложно не заметить. А на индивидуальных приемах и реабилитационных тренингах в рамках акции «16 дней без насилия» кто-нибудь присутствовал? Не ведут приемы? Не помогают? не снимают трубку? все формально? для галочки? Ну расскажите же. Расскажите, чтоб можно было прийти к неутешительному выводу, что у нас нет доступной психологической помощи.


В своей книге «Человек в поисках смысла» австрийский психиатр Виктор Франкл, проведший три года в Аушвице, вспоминал, как уже в послевоенное время к нему за помощью обратилась женщина, пережившая в детстве сексуальные домогательства отца. Повзрослев, она прочла горы популярной литературы о том, как этот опыт может сказаться на ее жизни. Чтение популярной литературы не прошло бесследно, женщина зациклилась на себе, постоянно анализируя свою травму и ее возможные последствия, и не получала никакого удовольствия от общения с мужчинами, в частности сексуального, - главным удовольствием стала ее травма. Франкл посоветовал ей оставить в покое свой травматический опыт, о котором она, к слову, помнила в общих чертах, больше внимания уделять мужчине, с которым она хочет отношений, и вообще как-то разнообразить жизнь. Женщине хватило всего несколько сеансов, чтобы выбраться из своего семейного детского кошмара и открыть для себя радости полноценной жизни.


Я бы настоятельно рекомендовала в качестве доступной психологической помощи книги Виктора Франкла. Они продаются в магазинах и есть в сети. Меня, кстати, всегда удивляло спокойствие, миролюбие и доброжелательность людей, прошедших настоящий ад. В них совершенно нет ненависти и злобы, настойчивого желания мстить и карать за перенесенные муки. Даже в самых страшных их воспоминаниях - лишь хладнокровная точность очевидца. Злость - очень энергозатратна, и возможно, они экономили силы, которые было на что тратить. В том числе на долгую насыщенную жизнь, на которую они, вопреки всему, не теряли надежды. И вполне вероятно, что нынешний сетевой разгул эмоций, не способный решить никаких проблем в принципе и забрасывающий любую важную тему в коммунальную кухню, вызван избытком энергии, которую многим просто не на что употребить.


Мы живем в эпоху лидеров мнений и властителей дум, которые основной своей задачей считают доносить страшную правду до общества, вместо того, чтобы доносить полезную информацию. Доносить правду - не мешки ворочать. Жить не по лжи, ага. За каждым таким пафосным циркуляром тонны лжи и лицемерия. «Нет доступной помощи» означает, что тысячи, ничего не знавшие о такой помощи, не будут знать дальше. А в качестве помощи им предложат поплакать.


Это ж вечная тема. Поплачь, легче станет. Опять те же грабли, тот же замкнутый круг многовекового женского рабства, в котором единственной действенной помощью является жалость. Ее утешают, а шарик летит. Великая песня. Модель общества. То жениха все нет, то муж ушел к другой, то мало прожила. А в промежутках ее насилуют и унижают. А в промежутках промежутков ее жалеют. А шарик летит. А насильники и злодеи сочиняют «Преступление и наказание», открывают закон всемирного тяготения, получают Нобелевские премии и меняют мир. А она все плачет. Когда вы уже научитесь решать свои проблемы, не вызывая бесконечной жалости? Ходить к врачу и в милицию. Искать себе дело жизни. Не терпеть, не унижаться, не лезть из кожи вон, пытаясь урвать жениха. Не ходить замуж только потому, что возраст и так принято.


Не плодить детей от идиотов. До тех пор, пока вы не поймете, что женское поведение непосредственно связано со всеми процессами, происходящими в обществе, вас будут оскорблять, шантажировать, выбивать зубы и лезть липкими пальцами вам в трусы.
Очень обидно, что достанется и тем женщинам, которые пытаются жить иначе. Спасибо вам, вечные жертвы. За то, что не боитесь сказать. ЯНеБоюсьСказать.

Profile

feminism_ua: (Default)
Свобода, рівність, сестринство

May 2017

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
2122 2324252627
28293031   

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 08:43 am
Powered by Dreamwidth Studios